Неточные совпадения
Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, — принести ли что, сбегать ли за чем: ему иногда, как резвому мальчику, так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать, да три
тетки в пять
голосов и закричат...
Этот
голос когда-нибудь раздастся, но так сильно зазвучит, таким грянет аккордом, что весь мир встрепенется! Узнает и
тетка и барон, и далеко раздастся гул от этого
голоса! Не станет то чувство пробираться так тихо, как ручей, прячась в траве, с едва слышным журчаньем.
—
Тетка права, — сочным
голосом, громко и с интонациями деревенской девицы говорила Марина, — город — гнилой, а люди в нем — сухие. И скупы, лимон к чаю режут на двенадцать кусков.
Но бледная, словно тающая
тетка терпеливо поправляла
голосом, который всё прерывался у нее...
— Коротка же у вас стала память! Коротéнька!.. — продолжала
тетка Арина обиженным
голосом. — Ну а сами-то вы, сударь, в каких странах побывали?
Наговорив с три короба добрых пожеланий,
тетка Арина ловко повернулась осередь избы и, бойким взглядом окинув Герасима Силыча, спросила его нараспев умильным
голосом со слащавой улыбкой...
— Да так-то оно так, сударыня, — сказала, взглянув на Марью Гавриловну и понизив
голос, Манефа. — К тому только речь моя, что, живучи столько в обители, ни смирению, ни послушанию она не научилась… А это маленько обидно. Кому не доведись, всяк осудить меня может: тетка-де родная, а не сумела племянницу научить. Вот про что говорю я, сударыня.
Однажды, когда отец был на службе, а мать с
тетками и знакомыми весело болтали за какой-то работой, на дворе послышалось тарахтение колес. Одна из
теток выглянула в окно и сказала упавшим
голосом...
Однажды, сидя в своей комнате, она услышала знакомый
голос. Это был
голос Семигорова, который приехал навестить
тетку. Ольга встала и твердым шагом пошла туда, где шел разговор. Очевидно, она решила испытать себя и — "кончить".
Отец несколько раз предлагал ей ехать в Петербург к
тетке, но она настаивала в своем упорстве. Теперь уж не представление о долге приковывало ее к деревне, а какая-то тупая боязнь. Она боялась встретить его, боялась за себя, за свое чувство. Наверное, ее ожидает какое-нибудь жестокое разочарование, какая-нибудь новая жестокая игра. Она еще не хотела прямо признать деревянным письмо своего минутного жениха, но внутренний
голос уже говорил ей об этом.
— Таня! а Таня!.. Беги скорее сюда! Погляди, кто приехал-то! — раздался из залы радостный и громкий
голос Стрешневой-тетки.
Малое благоразумие Лары сказало ей, что этого не следовало бы делать, и
голос этот был до того внушителен, что Лариса, не видясь с Синтяниной и с
теткой, позвала на совет майора.
От белолицей мешковатой фигуры пахло хозяином,
голос у нее был тоже знакомый, хозяйский, но бывали минуты, когда
Тетку мучили сомнения, и тогда она готова была бежать от пестрой фигуры и лаять.
Тетка лизнула ему лапу и, не спрашивая, зачем он пришел, завыла тихо и на разные
голоса.
С Надеждою Васильевною жила ее
тетка, существо безличное и дряхлое, не имевшее никакого
голоса в домашних делах. Знакомства вела Надежда Васильевна со строгим разбором. Передонов бывал у нее редко, и только малое знакомство его с нею могло быть причиною предположения, что эта барышня может выйти замуж за Володина.
— Я и не думаю отрекаться, — произнес он спокойным
голосом, — действительно, я был на набережной утром с моими школьными товарищами. А сейчас я здесь в доме моей
тетки баронессы Софьи Петровны. Я родной племянник ее покойного мужа и каждый праздник провожу здесь. Будни же в пансионе, с тех пор как вернулся из-за границы. Там я пробыл несколько лет в музыкальной школе, немудрено, что вы раньше не встречали меня здесь. Сейчас же кузина Нан выслала меня встретить вас, так как сама она занята гостями.
А
тетка уговаривала его укоризненным, плачущим
голосом...
Фома знал, что
тетка не пустит отца, и снова засыпал под шум их
голосов. Когда ж Игнат являлся пьяный днем — его огромные лапы тотчас хватали сына, и с пьяным, счастливым смехом отец носил Фому по комнатам и спрашивал его...
Священник удалился. Уехала и «особа» с остальными двумя приглашенными в свидетели при предлагавшемся завещании. Молодая Салтыкова уже окончательно пришла в себя и распоряжалась своим властным, громким
голосом. Отдав приказание обмыть покойницу и положить ее на стол в зале, и указав Софье Дмитриевне во что и как одеть умершую, она тоже уехала домой и, как уже мы знаем, тотчас же по приезде прошла в спальню к мужу и объявила ему о смерти его
тетки.
Те же бутылки водки с единственной закуской — огурцом и черным хлебом, те же лица, пьяные, зверские, забитые, молодые и старые, те же хриплые
голоса, тот же визг избиваемых баб (по-здешнему «
теток»), сидящих частью в одиночку, частью гурьбой в заднем углу «залы», с своими «котами».
Тетка Анна крепко охватила обеими руками шею возлюбленного детища; лицо старушки прижимается еще крепче к груди его; слабым замирающим
голосом произносит она бессвязное прощальное причитание.
Если б не мать, они подошли бы, вероятно, к самым избам никем не замеченные: семейство сидело за обедом;
тетка Анна, несмотря на весь страх, чувствуемый ею в присутствии мужа, который со вчерашнего дня ни с кем не перемолвил слова, упорно молчал и сохранял на лице своем суровое выражение, не пропускала все-таки случая заглядывать украдкою в окна, выходившие, как известно, на Оку; увидев сыновей, она забыла и самого Глеба — выпустила из рук кочергу, закричала пронзительным
голосом: «Батюшки, идут!» — и сломя голову кинулась на двор.
Хмель совсем уже успел омрачить рассудок приемыша. Происшествие ночи живо еще представлялось его памяти. Мысль, что жена и
тетка Анна побежали в Сосновку, смутно промелькнула в разгоряченной голове его. Ступая нетвердою ногою по полу, он подошел к двери и отворил ее одним ударом. Он хотел уже броситься в сени, но
голос старухи остановил его на пороге и рассеял подозрения. Тем не менее он топнул ногой и закричал во все горло...
Кто-то звал сзади. Они узнали
голос Авдотьи, горничной
тетки Павлы.
И взвизгивающий
голос тети Марфы прорывался сквозь молодые, вздрагивающие
голоса Сани и землемера. Но очень громко они боялись петь, чтобы не разбудить
тетки Павлы.
После пения „Крамбамбули“ и острого напряжения нега разлилась по всему телу. Саня, прищурив глаза, отвела их в сторону
тетки, — и ей широкое, обрюзглое, красное, лоснящееся лицо казалось таким милым, почти ангельским. Она чмокнула на воздух и проговорила
голосом, полным истомы...
Сане не хочется подпевать. Она откинулась на спинку стула. Ее левая рука совсем во власти Николая Никанорыча. Он подносит ее высоко к своим губам и целует. Это заставило ее выпрямиться, а потом нагнуть голову. Кажется, она его поцеловала в щеку… так прямо, при
тетке. Но будь они одни, она бы схватила его за голову и расцеловала бы. Сердит и страшен Говор волн… разливается
тетка, и
голос ее замирает на последнем двустишии: Прости, мой друг! Лети, мой челн!
Шли они медленно. Калерия нет-нет да и нагнется, сорвет травку. Говорит она слабым высоким
голосом, похожим на
голос монашек. Расспрашивать зря она не любит, не считает уместным. Ей, девушке, неловко, должно быть, касаться их связи с Серафимой… И никакой горечи в ней нет насчет прежней ее жизни у родных… Не могла она не чувствовать, что ни
тетка, ни двоюродная сестра не терпели ее никогда.
Он как-то притворно-радушно поклонился дяде, взглянул на генерала и не поклонился ему; улыбнулся
тетке (и улыбка его в этом случае была гораздо добрее и искреннее), а потом, кивнув головой небрежно барону, уселся на один из отдаленных диванов, и лицо его вслед за тем приняло скучающее и недовольное выражение, так что Марья Васильевна не преминула спросить его встревоженным
голосом...
—
Тетка Фиона у нас баба добреющая, никому от нее обиды нет, — говорили шутя арестанты в один
голос.
Чтение Рымова было действительно чрезвычайно смешно и натурально: с монологом каждого действующего лица не только менялся его
голос, но как будто бы перекраивалось и самое лицо, виделись: и грубоватая физиономия
тетки, и сладкое выражение двадцатипятилетней девицы, и, наконец, звонко ораторствовала сваха.
Липа сидела окаменелая, всё с тем же выражением, как в церкви. Анисим, с тех пор как познакомился с ней, не проговорил с ней ни одного слова, так что до сих пор не знал, какой у нее
голос; и теперь, сидя рядом, он всё молчал и пил английскую горькую, а когда охмелел, то заговорил, обращаясь к
тетке, сидевшей напротив...
— Эй,
тетка! — раздался мужской
голос, — отвори ворота.
Из окна Яков видел, что теперь по двору рядом с
тёткой ходит Вера Попова, вся в чёрном, как монахиня, и Ольга снова рассказывает возвышенным
голосом...
Но, знать, нечто необыкновенное пресекло в этот миг красноречие моей
тетки:
голос ее порвался вдруг, и на место его послышался другой, старчески сиплый и хилый…
— Ты только у меня живи, — повторил Давыд, понизив
голос и не спуская с нее глаз. Раиса быстро глянула на него и пуще покраснела. — Живи ты… а писать… пиши, как знаешь… О, черт, ведьма идет! (Ведьмой Давыд звал мою
тетку.) И что ее сюда носит? Уходи, душа!
Муж и жена начали одеваться. Павел уже готов был чрез четверть часа и, в ожидании одевавшейся еще Юлии, пришел в комнату матери и сел, задумавшись, около ее кровати. Послышались шаги и
голос Перепетуи Петровны. Павел обмер: он предчувствовал, что без сцены не обойдется и что
тетка непременно будет протестовать против их поездки.
— И она тоже женщина очень милая, — вставила
тетка своим ласковым
голосом, слегка растягивая слова.
В доме поднялась суматоха…
Тетка послала к берегу прислугу с зонтиками и калошами. Она волновалась… Мне показалось, что на ее половине я слышу еще чей-то
голос, как будто Баси. Еврейка, всегда такая спокойная, теперь говорила что-то непривычно возбужденно и сердито…
—
Тётку спроси, — сказал Николай, входя в сени, и слышал сзади себя пониженные
голоса...
Снова отворилась дверь —
тётка Татьяна пропела
голосом нищей...
Ольгушка вскочила и пошла с Грушкой искать в одну сторону,
тетка Акулина в другую. Не переставая звонкими
голосами кликали Мишку, но никто не откликался.
Рассказал он тут, как и что. Рассказывает, а сам горькими слезами разливается. И воротиться-то ему не хочется, и не воротиться нельзя. Слово, вишь, дал, а заяц своему слову — господин. Судили тут
тетки и сестрицы — и те в один
голос сказали: «Правду ты, косой, молвил: не давши слова — крепись, а давши — держись! никогда во всем нашем заячьем роду того не бывало, чтобы зайцы обманывали!»
— На, аль взаправду это не тебе тетка-то? Так, так, так!.. Николаю Егорычу Бекасову, вот ведь чья она тетка-то, — вывернулась старуха. — Похороны, сударь, были богатеющие, совершали, как должно, не жалеючи денег. Что было этого духовенства, что этой нищей братии!.. — продолжала она, поджимая руки и приготовляясь, кажется, к длинному рассказу. Но в это время из соседней комнаты послышался треск и закричал сиплый
голос...
Первой роты командир под винтовкой стоит —
тетка его за разбитый графин поставила; второй роты — бабушку свою в Москву рожать повез; третий роты — змея на крыше по случаю ясной погоды пускает; четвертой роты — криком кричит,
голосом голосит, зубки у него прорезываются; пятой роты — на индюшечьих яйцах сидит, потому как индюшка у него околевши; шестой роты — отца дьякона колоть чучело учит; седьмой роты — грудное дитя кормит, потому супруга его по случаю запоя забастовала…